Немо Никто открыл глаза, ощутив в костях знакомую ломоту. Каждое утро теперь начиналось с этого — с медленного, мучительного возвращения в тело, которое давно перестало слушаться. Он был реликтом, живым анахронизмом в мире, где смерть превратилась в забытую концепцию. Остальные давно избавились от этой досадной особенности. Они смотрели на него как на диковинку, редкий экспонат в глобальном музее под названием «жизнь».
Его существование стало развлечением. По всему миру транслировали шоу «Последний вздох», где главным и единственным актером был он — дряхлеющий, временами теряющий связь с реальностью старик в своей камере-квартире. Зрители наблюдали за каждым его кашлем, каждым неуверенным шагом, смакуя неподдельную хрупкость того, чего сами лишились.
В тот день к нему пришел человек с камерой — не первый и, как понимал Немо, не последний. Журналист. Его взгляд был вежливым, но в глубине глаз плескалось холодное любопытство энтомолога, рассматривающего редкого жука.
И Немо заговорил. Не для эфира, не для зрителей, жаждущих сенсаций. Он говорил, чтобы хоть кто-то, пусть этот равнодушный посланец вечного мира, услышал не телевизионный персонаж, а историю. Историю человека, который когда-то родился, любил, боялся и теперь в одиночестве доживал свой срок в золотой клетке всеобщего бессмертия. Слова текли тихо, с долгими паузами, вспоминая запахи, которые уже никто не чувствовал, и вкусы, которые давно стерлись из памяти человечества. Он рассказывал о мире, которого больше не было. О мире, где у всего был конец.